RSS-канал новостей Уральского Битлз-клуба: www.ural-beatles-club.ru/rss/ubc-news.xml

ПРЕССА

Счастливейший из смертных

© 2003 Дмитрий ОЛЬШАНСКИЙ (газета «Консерватор» №17, 23-24 мая 2003 года)

Paul 2003«У наших рабочих нет Маяковских, Байронов и Шелли. Поэтому наиболее близкими из живых поэтов для них являются Битлз». Джеймс ОЛДРИДЖ

Мыслимое ли дело, чтобы человеку было даровано сразу все? Так ведь вроде не бывает — обычно либо умный, но некрасивый, либо красивый, но безнадежно и давно запил, либо талант и «светлая голова», но штаны дырявые, либо так богат, что отдыхает только на Гавайях, но умственные способности при этом таковы, что лучше бы оттуда никогда и не возвращался. Так устроен мир. Однако из мрачного этого правила все-таки существует одно исключение, и зовут его Пол Маккартни. Сэр Пол — гениальный композитор, богатейший бизнесмен, обаятельный человек, почти неувядающий красавец (ну, может, самую малость постарел к шестидесяти), знаменитый на все времена певец и прочая и прочая. И если про его покойного друга Джорджа Харрисона отъявленные бульварные газеты писали дичь — вроде того, что он, дескать, тайком марширует в мундире Третьего рейха, если про другого, и тоже покойного джентльмена по имени Джон Леннон сочиняли, что он гомосексуалист и вообще психически болен, то про Маккартни, счастливца Маккартни не пишут даже такого. Он абсолютно чист и безмятежен, он вне подозрений, он хорош так, как не бывает. Между тем детство-отрочество-юность нашего титана вовсе не давали оснований надеяться на бесконечную прижизненную феерию или, как сказал бы Манилов, «этакое паренье».

Бедное, легендарное, полузабытое детство Пола (звучит почти как детство Темы, не правда ли?), омраченное смертью матери и расцвеченное пластинками Бадди Холли, Элвиса, Джина Винсента (и много еще кого), кончилось на самом деле 6 июля 1957 года, когда на концерте в саду церкви святого Петра в Вултоне аккуратный, общительный мальчик Маккартни познакомился с пьяным, распущенным, «неприлежным» юнцом Ленноном. Не знаю, стоИт ли теперь на этом великом месте памятник — а надо бы поставить, если нет. Звёзды, я полагаю, содрогнулись в небесах, когда Пол, веселый и чуть смущенный, еще такой непохожий на себя будущего, исполнил для «старших ребят» несколько песен — и случилось главное: Джону явно понравилось. Через несколько дней Макартни катался где-то в окрестностях на велосипеде (чувствуете возраст?), и встреченный приятель передал ему приглашение от Леннона примкнуть к ансамблю. Так жизнь его поменялась безвозвратно.

TВ первые битловские годы, годы толкучие, бесшабашные, заполненные Гамбургом, известного рода девицами, плясками, драками и ночными концертами, на Маккартни почти не обращали внимания. Восхищались Ленноном, сохли по тогдашнему их барабанщику Питу Бесту — ну а Пол был «просто бас-гитаристом», который, конечно, пел и уже тогда вовсю сочинял вместе с Джоном, но только песен этих никто не слышал. Играли ведь, по сути, в ресторанах, а то и перед стриптизом — поэтому их собственные творения мало кого интересовали. Поэтому «тот самый мистер Маккартни», неотразимый и сногсшибательный, каким мы его знаем, начался только к середине шестидесятых. Точнее, в 1965 году, когда, покинув на три минуты группу, Маккартни впервые начал исполнять Yesterday — с одной лишь струнной фонограммой, в качестве мини-бенефиса.

Вот тогда-то и стало понятно девочкам, что больше всех они хотят именно Пола (Джон в это время, напротив, мало кому нравился — это только потом он отрастил волосы в евангельском стиле и стал тем, кем стал), мальчики же поняли, что самую лучшую мелодию на свете написал Маккартни, а это значит, что он, быть может, напишет еще, несколько таких же грандиозных вещичек. Он и написал. Те годы (1965—1969), когда Пол, все меньше выступая на публике, жил «свободным художником» по адресу Кэвендиш-Авеню, 7, и с ленцой наигрывал нечто шедевральное на рояле, стали для него каким-то фантастическим периодом, в продуктивность которого даже сложно поверить. Ну в самом деле, как можно практически «подряд», в течение нескольких лет написать Michelle, For No One, She's Leaving Home, Penny Lane, Yellow Submarine, Lady Madonna, Hey Jude и еще множество песен такого же уровня...

01 02 03 04 05

Надо сказать, что, пройдя все подобающие молодости диковатые подвиги и злодейства, Пол, в отличие от многих, все-таки остался в глубине души аккуратным мальчиком. Принимая наркотики, он никогда не переходил известных границ, а встречаясь с барышнями, подбирал только «приличных», с семьей и достижениями. Его многолетняя подруга Джейн Эшер была перспективной актрисой, следующая спутница (уже жена) Линда — дочка американского «лойера» (русское слово «адвокат» почему-то не звучит так «авторитетно», как английское lawyer) и, до встречи с Полом, довольно известный фотограф. Более того, именно Маккартни в ту смутную эпоху конца шестидесятых, когда его друзья один за другим стали покидать правильные дорожки шоу-бизнеса и уходить в безумие (кришнаитство, борьбу за мир, героин, маргинальный кинематограф, марксизм — можно подставить любое), пробовал наладить в делах «Битлз» хоть какой-то порядок и вернуть аристократов духа к, извините, бизнесу и гастролям. Им была придумана наивная (а что в чудесных, божественных шестидесятых не было, в сущности, наивно?) фирма-коммуна «Apple», он почти уговорил группу снова давать концерты (Джон помешал), он даже носил галстук, ходил на работу и мобилизовал тестя Истмена оградить музыкальные миллионы от расхищения проворным жульем. Но было поздно, слишком поздно.

Дело в том, что «Битлз» были к тому моменту уже слишком великими для этого мира — примерно как Пушкин после «Капитанской дочки». Никаким музыкальным законам и правилам они уже не соответствовали. К тому же в том, что касалось пресловутого бизнеса, Джон Леннон, некогда душа компании и «обыкновенный парень», испытал очень странный душевный перелом — странный для западного мира, а человеку русскому хорошо знакомый (собственно, всю историю России такие чувства определили), Джону стало стыдно, что он богатый, стыдно, что он «может все», а кто-то страдает, и он, аккурат посреди всей этой волчьей английской реальности (вполне сопоставимой с современным РФ), сделался натуральным Львом Толстым. Вечная слава ему.

Маккартни же был устроен проще — «жизнетворчество» никогда не было ему свойственно, а куда лучше к нему подходил (и подходит) принцип «пока не требует поэта...» Поняв к началу семидесятых, что «Битлз» рухнули окончательно и никакая финансовая или мистическая сила их уже не восстановит, он уехал на ферму в Шотландию, постепенно избавился от «издержек времени» (питейных и наркотические увлечений, пусть и несерьезных) и начал музицировать самостоятельно. На этом пути он уже тридцать с лишним лет — в этом качестве мы увидим его и в Москве.

«Раньше мы все любили Хемингуэя, а потом стало принято считать, что мы его переросли. Но ведь это несправедливо» — так, кажется, сказано о русских модах того поколения у Довлатова. Нечто подобное случилось и с сольным творчеством Маккартни. Многие, искренне любя «Битлз», терпеть не могут одного Пола — полагая его слишком «мягким» и коммерческим артистом. Мне, со своей стороны, кажется, что эти люди, во-первых, толком его и не слышали, а что касается коммерции — в сравнении с некогда очаровательными, но действительно вышедшими в тираж Элтоном Джоном, Эриком Клэптоном и многими другими «бывшими» Пола нельзя упрекнуть в том, что он по-плохому «опростился». Музыкальная преемственность его юности и зрелости очевидна, ну а уменьшившееся количество новых шедевров вполне простительно — «нельзя требовать от пожилого поэта, чтобы он писал лучше, чем в молодости», говорил Бродский.

Тем не менее в семидесятых Маккартни записал изрядное количество «нетленки» — в том числе пластинку Band On The Run, на которой что ни песня — то, снова прибегая к Гоголю, майский день, именины сердца (применимо это, кстати, и к грядущему концерту). Другое дело, что его тогдашняя аккомпанирующая группа «Wings» сильно уступала битлам — а времени прошло слишком мало, и все присутствующие, что называется, имели возможность сравнить.

06 07 08 09 10 11

Большая часть следующего десятилетия оказалась для Пола (как и для всех «ветеранов рока») скорее неудачной. Чего стоил хотя бы скандальный арест января 1980-го в токийском аэропорту «Окура» с последующим десятидневным заключением ввиду провоза и хранения марихуаны. Все прочие нюансы восьмидесятых также не внушают особого почтения — сомнительные дуэты с Майклом Джексоном (эта дружба для Пола кончилась потерей прав на собственные песни — что называется, «Лопахин купил»), малоуспешный, снятый им о самом себе фильм «Передайте привет Брод-стрит» (1984), выпуск в 1988 году ретро-рок-н-ролльного альбома «Снова в СССР», предназначенного для продажи только в Советском Союзе (кончилось все тем, что этот очередной экспонат из серии «матрешка-балалайка-Горбачев» стал предметом невероятной спекуляции — цена на него в Англии доходила до 500 фунтов).

Но «и это пройдет». С начала девяностых все в жизни (деятельности) Маккартни наладилось, и наладилось всерьез. Пол заработал гастролями и продажами своих сочинений какую-то невероятную, нечеловеческую сумму денег, собирал на стадионных концертах тьмы и тьмы людей, получил дворянское звание, в середине десятилетия последний раз записался с коллегами по «Битлз» (и записался отменно хорошо), выступил в «Каверне», отметился во всей, какая только возможна, благотворительности. Написал целый ряд блестящих вещей — «почти как тогда». Наконец, принялся писать картины, стихи и классическую музыку — на что, согласитесь, имеет полное право, ведь даже в таких начинаниях он выглядел как нельзя более обаятельно. Даже когда произошла настоящая трагедия и умерла жена Линда (она долго болела, и состояние Пола, как и всякого любящего супруга, можно вообразить) — он горевал, горевал, но спустя несколько лет все-таки женился во второй раз. Удачно, надо полагать, женился... Иными словами, у Пола Маккартни стряслась какая-то неправдоподобная архиблагополучная старость. Английская старость, которую мог бы, пожалуй, оставить за кадром после всех романных мытарств Чарльз Диккенс — она ведь, оказывается, бывает. И все, чего может пожелать в этом случае заинтересованный русский наблюдатель, — чтобы старость такая длилась подольше, чтобы у нас как можно дольше был уникальный, никогда и никем не превзойденный, счастливый сэр Пол.

    Наверх